Пятница, 20.10.2017, 14:18


Меню Сайта
 
СТАТИСТИКА
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
14:18
 
ОПРОС О РЫБАЛКЕ
Для вас ловля рыбы это
Всего ответов: 368
 
ПОГОДА
GISMETEO: Погода по г.Великая Писаревка
 
Главная » 2012 » Январь » 16 » Карп по Л.П. Сабанееву ч1
15:47
Карп по Л.П. Сабанееву ч1

Cyprinus carpio L. В средней России - карп, карпия (преимущественно прудовая); в южных и юго-западных губерниях - короп, мелкие - коропчата, местами - подройчик, подрыйчик; на Волге, на Дону, на Кавказе и в Туркестане - сазан; в Астрах. губ. мелкий - лапыш; у донских казаков - сазомята. В низовьях Днепра и Днестра карпы меньше 10 фунтов - шаран, шаранец, саран, саранец - названия, принадлежащие собственно помеси речного коропа с карасем (С. Nordmanni). В Польше - карп, в западной - стопняк; в верховьях Вислы - цвик, мелкий - крочек. Карп-карась, помесь карпии с карасем (С. Коllarii) - карпик, ставной короп, по-польски - дубиль. Тат. и кирг. - сазан; калм. - беюрга-сазан, берег-сазан; арм. - тетсак; у ходзенов - хартко; у китайцев - лидза, лидзе. Я буду называть карпом безразлично как речной коренной вид, так и прудовую его разность, отличая, где надо, первый под названием сазана или коропа, а последнюю под названием карпии.

По своей величине и значению для рыболовов и рыболовов-охотников карп, бесспорно, занимает первое место между всеми рыбами своего семейства, которое получило от него название. Но в промысловом отношении, несмотря на то, что в южной России и особенно в низовьях больших рек бассейна Черного, Каспийского и Аральского морей карп ловится в огромном количестве, он не имеет такого значения, как, напр., лещ, сырть, тарань и вобла, и впрок до сих пор почти нигде не заготовляется.

Название карп, собственно, не русское, а так же, как все его европейские названия, происходит от греческого слова Чбсрпо - плод, которое, очевидно, дано по причине необычайной плодовитости этой рыбы. Впрочем, название карп, чаще - карпия, употребительно только в средней России и относится исключительно к карпам, живущим в больших прудах и озерах; в юго-западной России оно заменяется другим - короп, а в юго-восточной, на Волге и Урале, карп известен под киргизским названием сазана.

Настоящий речной карп, или сазан, очень красив. Он покрыт необыкновенно крупною темно-желто-золотистою чешуею, которая на спине темнее, с синеватым оттенком, а на брюхе светлее; кажется, будто по золотому полю он весь усыпан гвоздиками с темными шляпками. С первого взгляда карп, особенно молодой, имеет довольно большое сходство с карасем, но он не так высок в спине (вышина тела только вдвое более толщины), толще и длиннее и сразу отличается от последнего своими 4-мя толстыми и короткими усиками на желтых, необыкновенно мясистых губах, почти таких же подвижных, как у леща; усики эти сидят попарно с каждой стороны и оканчиваются кругловатыми, плоскими головками. Спинной плавник очень широк, шире, чем у других карповых, и занимает почти всю заднюю половину спины, цветом темно-серый. Кроме ширины, он отличается очень крепким пилообразным, зазубренным передним лучом. Такой луч имеет спинной плавник мирона-усача, но у карпа такое же строение имеет и передний луч заднепроходного плавника. Все нижние плавники серовато-фиолетового цвета, хвостовой - красно-бурый; глаза золотистые. Глоточные зубы, лежащие в глотке, имеющиеся у всех карповых рыб и служащие для перетирания твердой пищи, отличаются своей массивностью; их находится с каждой стороны по пяти, расположенных в два ряда. Молодые карпы, 2.3-летнего возраста, значительно площе, шире, горбатее и светлее взрослых, почему называются местами лапышами и горбыльками. Крупные карпы имеют почти цилиндрическое туловище.

Но как в цвете, так и складе тела карп, эта далеко распространенная и даже, можно сказать, одомашненная рыба, подверчена многочисленным и сильным видоизменениям. С одной стороны, встречаются разности с очень удлиненным, почти цилиндрическим телом, с другой - бывают карпы, по форме тела подходящие к серебряному карасю. Последние, по-видимому, все чаще встречаются в прудах и вообще в небольших замкнутых бассейнах, между тем как продолговатые карпы чаще встречаются в устьях рек, в море или в больших озерах. Сюда относится т. н. венгерский, или продолговатый, карп (Cyprinus hungaricus), который водится в Нейзидлерском озере, также в устьях Днестра и Днепра, где достигает громадной величины. У днепровских рыбаков он известен, кажется, под названием морского коропа и кроме удлиненного туловища отличается ими по более черной спине и по синеватому мясу, которое притом всегда грубее и хуже вкусом, чем у обыкновенного.

В других русских реках эта порода, т. е. разность карпа, до сих пор не была найдена. Из вариететов замечателен также горбатый карп (Cypr. gibbosus), у которого спина сразу поднимается крутой дугою и потом до начала спинного плавника тянется прямою линиею. По-видимому, этот вариетет довольно распространен в южно-русских реках и отличается рыбаками от речного сазана под названием горбыля (в Саратовской губ.) или (неправильно) коропа (в верхнем течении Сев. Донца). Эти горбатые и широкие карпы темнее цветом и сильнее обыкновенных, но, по-видимому, малочисленнее последних и встречаются главным образом в крепких местах.

В средней России, особенно в Балтийском бассейне, настоящий речной карп встречается довольно редко. Здесь преобладает прудовая карпия, разведенная в конце прошлого и начале нынешнего столетия во многих прудах крупных польских и великорусских имений и оттуда, б. ч. случайно, перешедшая во второстепенные реки и там размножившаяся. Этот прудовой карп б. ч. немецкого происхождения и отличается от речного более темным и зеленоватым цветом чешуй, шириною, менее тупою мордою, с еще более резким переломом к спине, чем у продолговатого карпа, а главное - необыкновенною выносливостью, в чем значительно превосходит настоящего речного сазана, или коропа, который в непроточных прудах размножается редко.

В реках Балтийского бассейна, также в Москве-реке, Упе и многих других, даже в верховьях Дона, Воронежа встречается, по-видимому, почти исключительно немецкая карпия, местами уже смешавшаяся с коренным видом и своим родоначальником - сазаном. Истоки Дона, принадлежащие имению графов Бобринских и образующие огромный пруд, с давних времен, много десятков лет, заключают в себе особую серебряную разность карпии, достигающую очень большой величины. Чешуя на этих карпиях (по словам покойного графа А.В. вывезенных его отцом из Германии), такого же цвета, как у серебряного карася, и не так толста и крепка, как у обыкновенных карпий, тем более сазанов. Это, однако, не помесь карпа с карасем, никогда не достигающая большого роста. В Западной Европе встречаются также особые выродки прудовых карпий, т. н. зеркальные карпы, отличающиеся необыкновенно крупною и неправильно расположенною чешуею. В виде исключения попадаются там карпии почти вовсе лишенные чешуи.

Помеси карпа с карасем занимают как бы средину между двумя видами и являются в весьма разнообразных формах.

Общего между этими ублюдками то, что они никогда не достигают значительной величины, имеют усики, как у карпа, но значительно меньшие или по крайней мере более тонкие, а телом гораздо шире обыкновенного, даже прудового карпа и в этом отношении подходят к продолговатому - серебряному карасю. Кроме того, жаберные крышки у этих помесей не гладкие, как у карася, а бороздчатые. Вообще, по всем признакам, это, несомненно, ублюдки от карпа и карася. Одни из них поглоточным зубам, длине усиков и всего тела более приближаются к карпу, другие - к карасю, но между ними существует множество переходов. Обе помеси имеют в России почти такое же распространение, как и карп, но в средних широтах встречаются, по-видимому, чаще, чем на юге.

Первая помесь, более близкая к карпу, - Cyprinus Nordmanni, водится, впрочем, исключительно в реках Черноморского бассейна - в Днепре, Днестре и Буге, где называется шаран, шаранец или саранец, саранчик, местами (по Днепру) - подроек или подрыек. Иногда у шаранца усики бывают даже длиннее, чем у карпа, хотя гораздо уже, а глоточные зубы совершенно сходны с зубами Cypr. Carpio. Цвет его, однако, значительно темнее, и иногда шаранец кажется почти черным. Сколько известно, в этих местностях он держится преимущественно по заливам и заливным озерам, также в проточных ставах, происходящих от запруживания речек, и, по свидетельству рыбаков, показывается в устьях названных рек весьма редко, б. ч. в тех случаях, когда от сильных дождей прорвутся плотины на побочных реках. Вообще он более придерживается болотистых вод, хотя не избегает и мелких каменистых речек (в Крыму).

Мясо шаранца обыкновенно отзывается тиной, а ростом он бывает не более 10 дюймов при 2 1/2 ф. весу. По всей вероятности, под общим названием шаранца смешиваются две разные рыбы - одна помесь речного карпа или сазана с карасем, другая - мелкая разновидность или особый вид речного коропа, живущий в небольших и быстротекущих реках Черноморского бассейна.

Другие ублюдки известны под названием ставного коропа, в Литве и Польше - карпа-карася - Carpio Kollarii Heck. и еще более приближаются к карасю, как по глоточным зубам, так и по форме тела и другим признакам. Эта помесь водится в тех же местах, как и шаранец, но, кроме того, встречается во всей Западной России - Литве и Польше, даже в Курляндии, также найдена в Крыму - Под Саратовом, вероятно, именно эту рыбу отличают под названием горбатого карпа, который, по свидетельству тамошних рыбаков, живетв озерах, имеет белый серебристый цвет, сильно сжат сбоков и вообще весьма сходен с продолговатым карасем. Точно так же сазан-горбылек р. Пензы, называющийся также карпом и никогда не бывающий более 3 фунтов, очевидно, помесь карпа с карасем.

Он встречается, по-видимому, и в Свияге, где отличают стрежневого карпа (сазана) от широкого черноспинного карпика, предпочитающего заводи и позднее нерестящегося. В юго-западных губерниях CarpioKollarii тоже встречается исключительно в ставах иозерах. Величина его почти одинакова с шаранцем.

Что касается настоящего карпа - прудового и речного, то как тот, так и другой достигают иногда огромных размеров, как ни одна из других карповых рыб, и глубокой старости. Самый большой из современных нам сазанов имел 3 пуда 17 фунтов. Этот гигант, по свидетельству С. Н. Алфераки, был пойман на крючья, в 80 верстах от Таганрога, на Кривой косе. Лет 7.8 назад, т. е. в начале восьмидесятых годов, в р. Воронеже Лебедянского уезда попался в невод, по словам очевидцев, передававших об этом факте известному московскому охотнику и рыболову А.А. Беэру, громадный и вместе с тем необыкновенно уродливый сазан. Он вытянул 4 пуда 10 фунтов, но имел вид полуторааршинного обрубка почти аршиннойширины. Озерные, тем более прудовые карпии Западной Европы вряд ли могут достигать таких больших размеров, как настоящие речные и морские сазаны Юго-Восточной Европы. Наибольшие карпии,известные из заграничной литературы, не превышают 110 фунтов и происходят из Цюрихского озера вШвейцарии. Знаменитый карп (из Одера), о котором, со слов Блоха, говорится во всех иностранных сочинениях о рыбах, весил всего 70 фунтов и пойман был еще в 1711 году. Пудовые и полуторапудовые сазаны встречаются у нас во многих больших и малых реках южной России и не составляют диковинки. Волжские сазаны в общем мельче нижнеднепровских и в настоящее время редко достигают пудового веса, чему причиною усиленная ловля. Лет сто назад, посвидетельству Палласа, в Каспии встречались сазаны до 5 фунтов длиною.

Само собою разумеется, что такие огромные рыбы должны были прожить много лет. Действительно, имеются достоверные сведения о прудовых карпиях, достигших не только столетнего, но даже двухсотлетнего возраста.

Карпии прудов Поншартрена имели, по свидетельству Бюффона, 150 лет, а Шарлотенбургским (близ Берлина) было более 200; последние, кажется, целы и по настоящее время. Достигают ли сазаны такой глубокой старости - подлежит сильному сомнению, но, вероятно, и у нас в некоторых прудах удельных имений около Петербурга, а также в ставах польских магнатов найдутся столетние карпии. Дело в том, что прудовые карпии попали к нам через Германию позднее, чем в другие европейские страны, не ранее 1729 года, кроме Польши, где эта рыба разводилась в прудах значительно ранее и, вероятнее всего, проникла сюда не из Западной Европы, а с низовьев Днепра и Днестра. Черное, Каспийское и Азовское моря и низовья рек этих бассейнов, несомненно, составляют родину карпа.

Достоверно известно, что римляне, очень высоко ценившие эту рыбу, привозили ее из Малой Азии, вероятно с Черного моря (Дуная). В бассейне Средиземного моря карп, или сазан, был разведен уже в христианскую эру. Во Франции он появился в царствование Франциска I, в Англии - в 1504 г., в Дании (и Швеции) - около 1560, а в Восточной Пруссии будто даже только около 1769 г., что весьма сомнительно. Первые опыты разведения речных карпов в прудах, надо полагать, принадлежат еще римлянам, и из Италии карпия постепенно распространялась все далее и далее к северу в качестве прудовой рыбы, а затем из прудов попала почти во все реки Западной Европы, кроме Дуная, где карпы с низовьев постепенно распространялись кверху, до самых верховьев, как это замечается и во всех реках Черноморского и Каспийского бассейнов в Европейской России. Это постепенное расширение области распространения одновременно как прудовой карпии, так и речного сазана все еще продолжается.

В настоящее время карп водится почти во всех больших и средних реках России, за исключением рек, впадающих в Белое и Ледовитое моря. Всего реже встречается он в Балтийском бассейне: в Петербургской губ., Лифляндии и Эстляндии, сколько известно, его нет в текучих водах, и карп, называемый в Петербурге, в отличие от язя, немецким, водится исключительно в немногих прудах при царских дворцах, напр. в Гатчине, Ропше, Петергофе, Красном Селе, также в некоторых имениях Курляндской губ. В царстве Польском он изредка встречается в Висле, но тоже более принадлежит к обитателям прудов. В средней России карп еще весьма редок в верхнем течении Волги, а в верховьях последней и в озере Селигер бывает только случайно, годами, б. ч., очень мелкий; начиная с Твери, он попадается почти ежегодно, а далее встречается все в большем и большем количестве и достигает значительной величины. В Каму сазаны заходят весьма редко, гораздо чаще бывают в Оке и ее притоках, напр. в р. Проне, Цне и Мокше; в верхней Оке они, по свидетельству Тарачкова, живут круглый год под Орлом, не более 50 лет назад и, без сомнения, попали в реку из прудов и сажалок. В последнее время, именно с 1882 года, карпы (прудовые) появились и Москве-реке и, кажется, начинают здесь размножаться.

По крайней мере, уже в 1886 году нередко ловились 2.3-фунтовые карпы на удочку, а в 1885 г. много попадалось 2.3-вершковых. По справкам, карпии попали в Москву-реку из прудов Мещанского училища по причине необыкновенно высокой воды 1882 года. По свидетельству Аксакова, сазаны показались в р. Свияге также в тридцатых годах сначала средней величины и крупные, а затем и множество мелких; это появление карпий Аксакову объясняли тем, что в верховьях прорвало огромный пруд (Колдомасовский), не уходивший лет сорок и в котором эта рыба водилась в большом количестве. Через несколько лет сазаны показались и в других небольших реках Симбирской и даже Пензенской губ. (в Суре, Пензе, Ардыме, Чембаре, Уче). Здесь они, конечно, мечут икру, как и в Оке; но в самой Волге, во всем верхнем ее течении, сазаны составляют большую редкость и в значительном количестве ловятся каждую весну только начиная с Самары, да и во всякое время попадаются здесь в одиночку; идут нерестовать в р.Самару и ее притоки.

В самых низовьях Волги и Урала карп является в огромном количестве, особенно перед метанием икры, так как все-таки большая часть их обитает устья названных рек и самое взморье.

Кроме того, он весьма многочислен в Куре и, вероятно, заходит в другие кавказские реки, где, однако, очень невелик ростом; в маленьких речках, по Менетрие, часто встречается горбатый вариетет. Всего многочисленнее карп в реках, впадающих в моря - Черное и Азовское. В Днестре, Буге, особенно в Днепре, Дону, также Припяти, Горыни, Стыре, Десне, Сейме, Суле, Псле, Ворскле и друг. второстепенных реках он принадлежит к самым обыкновенным рыбам; по Днепру доходит до Смоленска, а по Десне - до Брянска. Распространение карпа в Малой Азии и Персии еще не исследовано, но он водится в огромном количестве в Аральском море, в Сыр- и Амударье; в сибирских же реках карпа нет, кроме бассейна Амура. В Северную Америку карп попал очень недавно, лет 10.20 назад. В общем, карп живет теперь почти в тех же странах, как и сом.

Что речной карп и сом - коренные жители Юго-Восточной Европы и Средней Азии, вообще стран с высокою летнею и сравнительно низкою зимнею температурою - косвенно доказывается высокою температурою, необходимою для нереста и развития икры этих рыб, а также их глубоким зимним сном.

Сазан нерестится очень поздно, иногда даже позднее сома, линя и карася и, подобно этим рыбам, проявляет большую чувствительность к низкой температуре, еще с осени залегая на зимовку и переставая кормиться до окончательного вскрытия вод. Но линь и карась зарываются в ил, сазан же, подобно сому, зимует на ямах, а если закапывается, то только в прудах и озерах, и то очень редко. Поэтому сомнительно, чтобы сазан и сом могли бы когда-либо акклиматизироваться на севере России и Сибири.

В теплых странах Западной Европы с никогда не замерзающими реками и прудами зимнее оцепенение карпов бывает непродолжительно, и карпы кормятся здесь почти круглый год, а потому и растут обыкновенно быстрее, чем у нас. В России карпы с первыми осенними заморозками залегают в ямы и уже почти не принимают пищи; в редких случаях, при особенно теплой осени, они попадают (на удочку) в октябре, и то в южной России. Замечательно, что южно-русские сазаны зимуют очень часто вместе со своими постоянными спутниками и злейшими врагами - сомами. Последние залегают еще раньше на самом дне, а потому сазаны ложатся на них. В низовьях Днепра коропы становятся на зиму в глубоких ямах главных протоков; в нижней Волге сазаны ложатся под ярами и обрывами, вообще на глубоких местах реки или взморья (в последнем случае в глубоких приморских култуках), тоже сплошными массами, иногда в несколько тысяч штук. В низовья Урала собирается, по-видимому, не только большая часть сазанов, живших в реке, но и живших на взморье и в море. Судя по всему, зимующие сазаны также покрываются «слёном» (т. е. слоем затвердевшейслизи, предохраняющим от холода), как и осетровые рыбы. Зимнее скопление замечается, хотя в меньшей степени, у прудовых и озерных карпов, которые тоже на зиму выбирают или самые глубокие места пруда или озера близ истоков и притоков, или становятся в камышах и тростниках, что, по моему мнению, зависит от того, что стебли этих растений, вдобавок надломленные ветрами, до некоторой степени заменяют проруби. Иногда и в реке, по свидетельству днепровских рыбаков, карпы выбирают такие мелкие места, что вся почти сплошная масса рыбы покрывалась слоем льда и затем еще ее заваливало снежными сугробами, отчего, понятно, рыба задыхалась и пропадала. Впрочем, по мнению рыбаков, в камышах зимуют только не очень крупные коропы, т. н. юрьевские, - от 5 до 10 фунтов весом. В снежные зимы в камыши надувает столько снегу, что при оттепели лед может осесть на дно и задавить рыбу. Это явление замечено было, например, на р. Сейме в Курской губернии, а потому, во избежание этого, полезно камыши выкашивать. Из всего оцепенения сазан выходит только с ледоходом, на юге - в марте, а в средней России - в апреле, в прудах и озерах даже в конце. Первое время он, впрочем, ничем о себе не заявляет и почти не удаляется от своих зимних становищ, но с прибылью воды подымается кверху, хотя на небольшие расстояния, а когда вода зальет луга, выходит на пойму для нереста и для жировки. В южной России икрометание находится в несомненной зависимости от водополья, и только крупные карпы нерестятся в русле, когда уже река войдет в берега, или же в поемных озерах и старицах.

Самый ранний нерест бывает на юге в последних числах апреля, но в средней России, именно в подмосковных губерниях, сазаны мечут икру во второй половине мая, а большею частию даже в начале июня. Продолжительность же всего периода нереста весьма различна и обусловливается как возрастом рыбы, так и местными условиями. Повсюду, однако, прежде всех трется самый мелкий сазан, затем средний и, наконец, самый крупный, а весь нерест продолжается около месяца, причем нерест каждой группы продолжается не более десяти дней. Наблюдения рыбоводов показали, что карпы, подобно многим другим рыбам, освобождаются от своих половых продуктов не сразу - единовременно, а в два или даже три приема, иногда через значительный промежуток времени; большая часть икры выметывается, однако, в первый раз. Некоторые особи по каким-то еще не исследованным причинам крайне опаздывают с икрометанием, а известно много случаев, что зрелая икра замечалась у карпов даже в августе. О таком случае упоминает, напр., Рузский (в Суре, под Симбирском); Шляхтин сообщает о 30-фунтовой самке с совершенно зрелыми икринками, пойманной в Дону 5 августа (1890 г.); самый же интересный случай приводится бароном Черкасовым, который говорит о 14-фунтовой самке, пойманной 25 июля и заключавшей в себе 6 фунтов икры. Очевидно, рыба эта в этом году еще вовсе не метала икры, и более нежели вероятно, что количество икры у таких запоздавших нерестом особей значительно превосходит нормальное, что может быть объяснено обильным летним кормом.

У некоторых иностранных авторов встречается указание даже на более поздний нерест. Так, напр., Карбонье наблюдал осенний нерест карпий, а Хлюдзинский говорит, не указывая источника, что в Констанском озере (в Швейцарии) 15 декабря (нов. стиля) были пойманы однажды карпы с совершенно зрелою икрою и молоками.

Весьма вероятно, что на некоторое время карпы, выжидая более благоприятных условий, могут задержать окончательное развитие половых продуктов, но, конечно, зрелость последних всего более зависит от температуры воды. По свидетельству А.А. Беэра, на одном из участков р. Воронежа в Лебедянском уезде настоящие сазаны никогда не нерестятся ранее 15 июня, прежде чем не будет заперта мельничная плотина (Добринская), притом все единовременно, большие и малые, и в течение нескольких (3.4) дней. Между тем в соседних участках реки, запруживаемых ранее, сазаны начинают метать икру с первых чисел мая, исподволь; нерест же «карпов» (вероятно, это прудовые карпии, попавшие в реку, или какая-нибудь особая разность сазана) совершается и в Добринском участке, независимо от времени запора плотины. В низовьях Волги, Дона и Днепра нерест сазанов начинается всегда в конце апреля, почти одновременно с разливом, который на юге бывает продолжительнее, чем на севере. Сазан в Волге начинает играть одновременно с прибылью воды - «идет на игру вместе с водой», - и нерест его продолжается по июнь. Самый же развал нереста бывает под Астраханью около Николина дня (9 мая).

То же самое можно сказать и про Дон и его притоки. В Северном Донце, по Дублянскому, карп начинает метать икру в конце апреля и продолжает тереться почти до половины июня. Местные рыболовы разделяют карпов на юрьевских, Никольских и троицких; к юрьевским относятся небольшие карпы, до 10 ф. (от 3-х), ко вторым средние - до 20 ф.; самые крупные карпы, около пуда весом, нерестятся в конце мая. В Днепре, под Киевом, нерест карпа тоже бываетв самом разгаре около Николина дня. Затем уже в р. Мотыре Орловской губ. карпы мечут икру во второй половине мая, как и в верховьях Оки и Дона (Бобрики). В Москве-реке, по-видимому, карпы нерестились (в 1889 г.) между 10.15 июня; в первых числах того же месяца мечут икру карпы в прудах Николо-Угрешского монастыря. В Суре под Симбирском - в мае, иногда запаздывая до средины июня; в Ардыме (впадающ. в р. Пензу) - в июне.

По-видимому, везде прудовые и озерные карпы мечут икру ранее речных, так как проточная вода согревается позднее стоячей. В Германии главный нерест карпий совпадает с цветением пшеницы (Эренкрейц), и, вероятно, эта примета окажется верной и для России, так какцветение пшеницы обусловливается наступлением сильных жаров, быстро нагревающих воду донадлежащей температуры. На пойме, в мелких местах, вода нагревается скорее, чем в русле, а потому ранний нерест и имеет место на займищах. В низовьях рек(напр. Волги) речные сазаны мечут икру ранее морских, так как имеют возможность раньше выбраться на разлив. Высоко вверх сазаны не подымаются, едва ли на много десятков верст, и этим объясняется необыкновенно медленное расселение их в верховьях рек и вообще в средней России.

Температура воды, при которой нерестится карп, должна быть не менее 18, даже 20.R: по наблюдениям рыбоводов, вода должна иметь температуру парного молока, чем объясняется различие во времени нерестав северных и южных местностях.

В холодных ключевых прудах карпия вовсе не нерестится, и икра, вероятно, всасывается организмом. Рыботорговцы, всегда отличающие сазана от карпа, держатся мнения, что речной сазан никогда не нерестится в непроточных прудах, и это весьма вероятно. Но надо также иметь в виду, что если в пруду очень мало даже не сазанов, а карпий, то они могут выпускать ее зря, неоплодотворенную; десяток-другой карпий, выпущенных в большое озеро, не дадут приплода, потому что и не могут найти друг друга в период нерестования. Кроме того, в прудах нередко встречаются яловые, бесплодные особи. О них упоминает еще Аристотель, как о самых жирных и вкусных. Их отличают по укороченному телу, толстым губам, малому брюху и по некоторым другим признакам. Известны также случаи нахождения карпов-гермафродитов, у которых на одном боку находился икряной мешок, а на другом молоки. Не подлежит никакому сомнению, что в реках урожай молоди сазана находится в обратном отношении к высоте весенних вод. Чем больше разлив, тем дальше от русла уходят взрослые рыбы, и икра, выметанная ими, и молодь обсыхают и становятся добычею птиц. Напротив, при малой воде значительная часть карпов, особенно крупных, нерестится на ямах или на плесах, т. е. в заливах, и гораздо производительнее.

Впрочем, речной, более производительный нерест бывает иногда, если вода долго не нагревается, т. е. при холодной весне. Самцы отличаются от самок одного с ними возраста чуть не вполовину меньшим ростом и прогонностью, т. е. более тонким и удлиненным туловищем. Во время нереста их нетрудно бывает отличить по мягким неправильным бородавкам беловатого цвета, усеивающим затылок, щеки, жаберные крышки и грудные плавники. Кроме того, самцов всегда бываетвдвое или втрое более самок, что зависит от строения икринок карповых рыб.Некоторые наблюдения показывают, что речные карпии, прежде чем начать нерест, делают иногда рекогносцировку, то есть в данной местности появляются несколько передовых особей, которые возвращаются обратно и вскоре, обыкновенно на другой же день, приводят массу рыб. Эти разведки известны, напр., на р. Воронеже, у с. Доброго, где появление лазутчиков на затопленном лугу, вскорепосле запора мельничной плотины, предвещает скорыйи притом валовой нерест, с большим нетерпением ожидаемый местными жителями. На нижней Волге сазаны, как сказано, «идут на игру вместе с водой», часто очень мелкими местами, так что им приходится плыть боком и перепрыгивать через бугры.

По таким полоям, поросшим травою, сазаны разбиваются на мелкие табуны, штук по 10.15, и гоняются за самками, которые всегда идут впереди стаи. Для нереста выбираются здесь самые мелкие разливы, так что бывают видны спинные перья. Самый процесс икрометания происходит главным образом по утренним зарям, особенно на восходе, и к 11.12 ч. совсем прекращается. Совершается он небольшими партиями, и обыкновенно крупные икряники-самки сопровождаются 2.3, иногда 4-мя более мелкими молошниками. Самцы в это время стараются плыть бок о бок с самкой, оттесняя друг друга; шум и плеск, производимый ими в тихую погоду, бывает слышен за версту. Молоки выпускаются с необыкновенной силой, даже со свистом, что хорошо известно ловцам, бьющим сазанов сандовьями (острогой) во время нереста. По вечерам на низовьях Волги сазаны вовсе не мечут, а только бродят по разливам, отыскивая такие места, где вода перекатывается в ложбины, т. е. держатся уже в более глубокой (в 2.3 арш. глубины) и иногда быстро текущей воде. Здесь они выпрыгивают и всплескиваются, почему, надо полагать, сазаны в таких местах, подобно другим рыбам, «разбивают себе икру», по выражению рыбаков, готовясь к нересту.

Очень может быть, что сазаны и выпускают иногдаикру в таких протоках, и во всяком случае проточная вода им необходима. В верховьях Оки под Орломкарпии, по наблюдениям Тарачкова, даже всегда (?) нерестятся на быстрых и мелких местах, но, вероятно, это исключение из общего правила, которое можно объяснить тем, что река входит здесь в берега очень рано и быстро, прежде чем созреют половые продукты карпий. Как очень сильная рыба, карпии во время своего хода на «бой» могут преодолевать довольно значительные препятствия и свободно перескакивают через невысокие плотины, заплоты, завязки и другие преграды на своем пути. Известно, что карпии иногда выскакивают из воды на высоту двух метров, т. е. человеческого роста. Что касается прудовых, уже акклиматизировавшихся карпий, то они еще менее прихотливы, чем речные, и трутся б. ч. в камышах, хворосте и корягах, также в зарослях кувшинок и других водяных растений, к которым и прикрепляется икра. На речных же разливах икра ложится обыкновенно слоем на прошлогоднюю ветошь. Икра карпий зеленоватого цвета и по величине не отличается от икры лещей, язей и других родственных пород. Количество икринок громадно, и карпия действительно может назваться чуть ли не самой плодовитой рыбой. Икра и молоки появляются в зачатке уже на 2-м году, но нерестятся карпии только по 3-му, даже по 4-му году, большею частью достигнув одного, даже двух фунтов. Уже 2 - 2 1/2-фунтовая самка имеет до 342000, а у 9-фунтовой было найдено 621000 икринок. Цифры эти дают, однако, не совсем верное понятие о количестве икры, так как у самок одинаковой величины оно может быть весьма различно. Несомненно, что икры бывает тем более, чем рыба сытее. В некоторых случаях вес икры может равняться почти половине веса рыбы, на что указывает Бишоф и другие немецкие авторы. Этому легко поверить, потому что 14-фунтовой сазан барона Черкасова заключал в себе 6 фунтов икры. А так как известно, что 600000 икринок весят 1 фунт (торговый) 14 унций, то, следовательно, черкасовская сазаниха имела не менее 1700000 икринок. Отношение молоки к общему весу тела самца значительно менее и вряд ли достигает 1/6. По этой причине, а также потому, что самцы одного возраста с самками наполовину или на третью часть менее последних, икряная карпия сопровождается несколькими молошниками. Вообще следует заметить, что икра карповых рыб по своему строению резко отличается от икры лососевых и для своего оплодотворения нуждается в большом количестве молоки.

Яйца лососей, форелей и сигов имеют толстую оболочку с многочисленными отверстиями; попав в воду, они не прилипают, а разбухают; образуются токи, которые притягивают живчиков, так что небольшого количества молок достаточно для оплодотворения гораздо более значительного количества (по весу) икринок. Поэтому самок у лососевых больше, чем самцов. У карповых же оболочка яйца прикрывает желток в виде клейкой слизи, токов не бывает, а потому молок требуется гораздо больше. Таким образом, число молошников a priori должно значительно превы шать число икряников.

Время, потребное для полного развития икринки в молодую рыбку, бывает весьма различно и зависит от температуры воды. При 18.20 градусах (R.) зародыш выклевывается через 10 дней, может быть, неделю; при низшей температуре он выходит из яйца через 3 недели и более, а при резкой перемене погоды и сильном охлаждении воды (градусов на 8?) совсем погибает.

Главные враги икры и молоди карпий, однако, не холода, которые бывают не каждый год. Большая часть икры на разливе обсыхает после спада воды; много только что выклюнувшихся мальков не успевает скатиться в ямы, поемные озера, старые русла и остается на суше. Но и эти озерки, ямы и ерики к концу лета часто пересыхают, и сазанята становятся добычей водяных птиц, цапель и свиней. Щурята и мелкий окунь также производят сильные опустошения в их рядах, и к осени вряд ли может уцелеть более десятой части выведшегося малька. Я имею в виду речных, а не прудовых карпов, икра которых и молодь менее подвержены различным случайностям, даже если не ведется правильного рыбного хозяйства. Полагать надо, что едва ли сотая доля икринок развивается в молодых рыбок и из этих рыбок вряд ли через год уцелеет одна десятая, т. е. если принять, что самка с двумя самцами дает средним числом 300000 оплодотворенных икринок, то из них выклюнется только 3000 рыбок, из которых через год остается 300, т. е. по 100 на каждого производителя. У карпов, нерестящихся на мелких разливах, вся икра и молодь пропадают без всякой пользы.

Так как большая часть молоди карпии выводится летом, позднее молоди всех речных рыб, и в конце сентября или в начале октября почти перестает кормиться и залегает на зимовку в камышах, то, понятное дело, первый год растет она сравнительно медленно. Хотя на нижней Волге уже в июле и августе попадаются сазанята-селетки в 2 вершка, а 8.9-дюймовые сазанчики, встречающиеся в мае во время разлива, должны иметь год, но встречаются также, несомненно, годовые сазанчики, имеющие уже зачатки половых продуктов, в 5, даже 4 1/2 дюйма. В верховьях Оки, близ Орла, молодые карпии к концу осени того же года достигают длины до 1 3/4 вершка, считая от конца морды до конца хвоста. По словам А.А. Беэра, весной в р. Воронеже самый мелкий сазанчик имеет 3.4 вершка. Известный знаток нижневолжского рыболовства В. Е. Яковлев говорит, что с убылью воды молодь сазана скатывается в реку или в ильмени, но что в ильменях, несмотря на огромное количество растительных и животных пищевых веществ, сазанята растут много медленнее, чем в реке.

В этом странном противоречии нет ничего удивительного: любителям известно, как медленно растут в аквариумах их питомцы, несмотря на обилие пищи. Существует даже мнение, что величина рыб находится в зависимости от величины водного бассейна, ими обитаемого, и мнение это до некоторой степени справедливо, особенно относительно травоядных и всеядных видов. Рыбы растут в течение всей своей жизни, и рост их не подлежит тем законам, которым подчинен рост высших позвоночных. С первого взгляда кажется несомненным, что прирост рыб прямо пропорционален количеству пищи, но здесь упущен из виду один весьма важный фактор, обусловливающий быстроту роста при достаточной пище - это аппетит рыбы, или большая или меньшая прожорливость ее. В небольших стоячих водах, хотя бы изобилующих пищевыми веществами, нехищная рыба почти лишена моциона, пища переваривается у нее медленнее, она ест меньше и растет не особенно быстро, гораздо тише, чем в больших, тем более текучих водах, где пища добывается с некоторым трудом, ценою некоторого моциона, и где самый простор и в особенности течение способствуют моциону, быстрому пищеварению и ненасытности.

Кроме того, надо принять во внимание еще один весьма важный фактор прироста, до сих пор упускавшийся из виду, - это присутствие некоторого, конечно небольшого, количества хищной рыбы в данном бассейне. Роль хищников в экономии природы гораздо важнее, чем это обыкновенно думают, и большинство хищных рыб прямо и косвенно гораздо полезнее человеку, чем некоторые нехищные рыбы, как, напр., колюшка, голец, бычки (Gobius) и другие.

Судак, налим, щука и окунь, во-первых, уничтожают всех больных и слабых рыб, и уже в этом их огромная заслуга; во-вторых, разрежая слишком густое население, увеличивают порцию пищи здоровых и сильных рыб, и, в-третьих, там, где недостатка в пище нет, они своим преследованием побуждают вялую и сытую рыбу делать моцион, больше есть и скорее расти. Рыбоводам известна польза, приносимая небольшими щуками в прудах, служащих для откармливания карпов. Они подъедают их молодь, которая «отбивает хлеб» у родителей, а взрослых карпов беспокоят и заставляют их двигаться, а следовательно, и больше есть. Нет сомнения, что и в «диких» водах хищники могут играть - и большею частью играют - роль возбудителей аппетита. А так как хищники многочисленнее и разнообразнее в больших проточных водах, то нет ничего удивительного, что они еще в большей степени, чем простор и быстрота течения, способствуют быстрейшему приросту рыбы. Я полагаю, что в большинстве случаев хищные рыбы приносят более пользы, чем вреда, именно тем, что прямо и косвенно содействуют более быстрому росту рыб, заставляя их делать необходимый моцион и уменьшая число их конкурентов. Весьма возможны даже такие случаи, что количество рыбы, съеденной хищниками, окажется менее той цифры, на которую увеличился прирост. Поясню это примером Положим, что какой-нибудь пруд заключает в себе 100 пудов мелкой рыбы и что через год вес ее увеличивается вдвое, т. е. до 200 пудов. Пускаем туда пять пудов мелкой щуки и допустим, что они истребят в год 50 пудов мелочи. В большинстве случаев окажется, чтонехищной рыбы к концу года будет не 150 пудов, а более 200 и, кроме того, не менее 10 пудов щуки. Рыбоводам и рыболовам прежде всего следует исследовать соотношение между хищною и нехищною рыбою, держать их в равновесии и не забывать, что мелкая рыба, даже из ценных, стоит вдесятеро дешевле, чем все наши достаточно крупные хищники. Вылавливать часть мелочи поэтому невыгодно, и не вполне достигает цели разрежение населения. Необходимо изучить экономию природы и не нарушать в ней гармонии!

Прирост рыб вообще, а в частности карпов, как рыбы почти одомашненной, имеет для рыболовства и рыбного хозяйства огромный практический интерес и составляет самую важную биологическую задачу. Но задача эта настолько сложна и состоит из стольких трудноуловимых факторов, что она может быть решена только приблизительно и притом для каждого отдельного бассейна, путем опыта. Относительно карпий можно принять за правило, что первые годы своей жизни они растут сравнительно медленно, и показания некоторых авторов, что карпия при особенно благоприятных условиях достигает в год веса одного фунта, вряд ли заслуживают доверия. В общем, надо полагать, что западно-европейские карпы (бол. частью прудовые) растут сначала гораздо медленнее, чем южно-русские, бол. частью речные карпы, что объясняется обилием пищи, простором и большим моционом. Однако необходимо принять во внимание, что западноевропейский карп кормится иногда почти круглый год, тогда как наш среднерусский пребывает в зимнем оцепенении, без пищи чуть не целые пять месяцев. Прирост карпа, несомненно, зависит от большей или меньшей продолжительности зимы.

Вряд ли затем карпы по достижении 15-16 лет ежегодно увеличиваются в весе менее чем на 5 %, за исключением, впрочем, достигших 2 пудов весу, которые, вероятно, растут еще медленнее. На это указывает сравнительная редкость сазанов свыше 2 пудов.

По этому расчету 30-летний карп должен иметь около 50 ф., 40-летний - 2 пуда. Пятидесятилетний карп вряд ли может быть более 2 1/2 пудов, а столетний едва ли достигает 3 пудов. Притом надо заметить, что эти приблизительные расчеты относятся только к самкам, которые весят по крайней мере на 1/3 или даже вдвое более, чем самцы одинакового с ними возраста.

По-видимому, различие в весе между полами обнаруживается только по достижении половой зрелости, т. е. по третьему или четвертому году, и с каждым годом становится более резким. Я не думаю,чтобы молошники могли достигать пудового весу. Причина такого быстрого роста карпа, несмотря напродолжительность его зимнего сна, - необыкновенная его прожорливость и притом всеядность. В этом отношении он превосходит мирона-усача, который и не достигает такой величины, как карп. Между этими двумя рыбами вообще замечается большая аналогия: мирон имеет почти то же самое географическое распространение, но это уже чисто речная рыба, избегающая тиховодья; ондержится на самой стреже и потому оказывает на удочке еще большее сопротивление, чем карп.

Как мирон, так и карп - настоящие свиньи между рыбами, не брезгающие никакими растительными и животными веществами. Но как речной сазан, так тем более прудовая карпия предпочитают растительную пищу червям, личинкам и разным насекомым.

Главный корм этих рыб - весною и в начале лета - молодые побеги камыша (Typha) и некоторых других водяных растений, а также икра рано нерестящихся рыб, в прудах и лягушечья. Камыш, надо полагать, составляет одно из необходимых условий благоденствия карпов, доставляя пищу и защиту, и где его нет, там они вряд ли могут жить в большом количестве. Нежные, сочные и сладкие побеги этого растения карпы предпочитают другим и весьма охотно обсасывают, обгладывают их, пока они еще не загрубели, что бывает в средней России до конца, а в южной до начала июня. Где много карпов, там всегда по утрам можно слышать в камышах их характеристическое чавканье и чмоканье, более громкое, чем у других травоядных рыб. Мне кажется, что изобилие этого корма бывает главною причиною того, что карпия, несмотря на то, что должна быть очень голодна после продолжительного зимнего поста, местами вовсе не берет весною на удочку. Позднее карпы, особенно прудовые, кормятся слизью, покрывающей листья подводных растений, и слизняками, личинками стрекозы, даже самими стрекозами, которых весьма ловко хватают, когда они сидят на листьях; в реках карпии питаются также раками, особенно линючими. Карп не брезгает даже падалью и калом, коровьим и в особенности овечьим, который составляет для него лакомство. «На полднях» и водопоях скота карпы очень любят жировать по утрам и вечером. Хотя карпы имеют отличное зрение, но при отыскивании пищи руководствуются главным образом осязанием и запахом. В очень населенных местах речные карпии имеют после каждого сильного дождя огромное количество пищи в виде навозных и больших земляных червей и полупереваренного овса из конского помета. В судоходных реках различные зерна - овес, рожь, пшеница и просо - составляют, вероятно, даже самую главную пищу сазанов.

По нашим главным рекам проходит в течение 6.7 месяцев такая масса зернового хлеба, что, конечно, многие тысячи пудов выбрасываются в реку водоливами на барках. А сколько барок с хлебом ежегодно разбивается и тонет на Волге, Днепре и других реках! Значительный процент затонувшего зерна достается на долю речных обитателей.

Подобно всем другим рыбам, прудовая карпия, как и речной сазан, не брезгает своею и чужою молодью.

Есть даже основание думать, что они кормятся ею до самых заморозков, даже позднею осенью. Крупные карпы местами ловят и не одну мелочь, а хватают и довольно крупную рыбу. Но, по-видимому, это случается только в самые голодные времена года - раннею весною и зимою. На нижней Волге сазанчики позднею осенью попадаются на блесну; по словам барона Черкасова, весною 1885 года в одном омуте р. Сердобы было поймано изрядное количество сазанов тоже на блесну, причем большая часть засечена за рот, т. е. попали не случайно - «самодером».

Тот же авторговорит о сазане в 36 ф., пойманном в Сердобе на живца. Н.А. Дублянский также упоминает о блеснении сазанов и сазанчиков и рассказывает о пойманном поздней осенью (неводом) сазане в 15 ф., в желудке которого был найден совершенно свежий окунь в 3 1/2 вершка. Очевидно, сазаны на своих зимних становищаххватают иногда мимо плывущую рыбу.Как было сказано выше, сазаны всюду принадлежат к числу оседлых рыб и не совершают по реке дальних странствований для отыскивания удобных мест для нереста. В. Е. Яковлев полагает, что сазаны, живущие на взморье и чернях, не подымаютсявверх по реке на 200 верст и, выметав икру, всегда возвращаются обратно. Речные сазаны, по его мнению, могут уходить дальше от своих обычных притонов, но, разумеется, как и у всех других рыб, дальность путешествия зависит от степени зрелости половых продуктов, т. е. далеко вверх подымаются только те сазаны, которые нерестятся позднее, стало быть самые крупные. Выметав икру (на разливах), сазаны скрываются вниз и возвращаются на прежние места, но, по-видимому, начинают вести вполне оседлую жизнь через несколько недель, целый месяц после нереста. В Киевской губ., по крайней мере, сазаны в мае и частью в начале июня еще кочуют по всей реке и бродят по большим плесам. Мелкий сазан, до 3-летнего возраста, постоянно живет по этим плесам и заливам, выбирая такие, которые изобилуют камышом (очеретом). Здесь он и зимует, но весною также выходит на разливы - не для нереста, а ради более обильного корма на займище и попричине сильного течения в русле реки во время водополья. Взрослый же сазан редко избирает своим местопребыванием такие плесы и заливы, хотя и выходит туда жировать. Как в открытой реке, так и в больших проточных прудах пристанищем его служат более или менее глубокие (в несколько сажен) ямы, недоступные неводу.

Крупные сазаны живут всегда в больших ямах, заваленных ломом (щепой) и корягами. Горбатый вариетет сазана, известный на Волге, Сердобе и других реках под названием горбыля, а местами (по Северному Донцу) неправильно называемый коропом, всегда предпочитает подобные неприступные убежища. Вообще сазаны в реке, кроме горбылей, избегают слишком иловатых или песчаных мест и избирают своим местопребыванием ямы с глинистым дном - по той причине, что такие ямы расположены почти всегда уступами или имеют много глыб; эти уступы и глыбы заменяют недостающие коряги. Большею частью такие ямы бывают под обрывами и крутоярами, в изгибе, делаемом рекой. В озерах и прудах карп предпочитает ямам плавучие берега, а иногда держится и в камышах. В небольших реках он часто живет под мостами, где обыкновенно бывает глубоко между сваями.

Вообще сазан любит тень и в солнечные дни редко выходит на поверхность воды, подобно другим карповым рыбам. В прудах это замечается чаще, чем в реках, и здесь можно наблюдать иногда целые ряды карпий, обращенных головами в одну сторону, всегда против ветра, и стоящих на четверть ниже поверхности воды. Самым верным признаком присутствия карпов в данной местности служит его выбрасывание, которое нельзя никак смешать с выпрыгиванием других рыб. Сазан выскакивает из воды весь, почти торчком, т. е. перпендикулярно, с необыкновенною силою, и при этом издает (вероятно, губами) какой-то особый звук, похожий на отрывистое кваканье лягушки. Этот прыжок достигает иногда вышины до двух аршин: очевидно, сазан проделывает эту эквилибристику с разбега, поднимаясь со дна кверху и притом только ради моциона, а не из каких-либо других целей.

Очень часто он выскакивает таким образом недалеко от лодки. Назад же он падает, - как придется - боком, плашмя, на голову - и, падая, производит сильный плеск хвостом и пускает большую волну. По-видимому, сазаны начинают выбрасываться только по окончании нереста, не ранее мая, когда уже несколько отъедятся и соберутся с силами, а кончают бой в сентябре. Обыкновенно прыжки сазана в известном месте показывают, во-первых, что эта рыба имеет здесь постоянный притон, во-вторых, что она отправляется на жировку. Частое выбрасывание сазана при полном отсутствии клева предвещает перемену погоды к худшему. Среди дня они почти никогда не выпрыгивают, а только по утрам и вечерам. В это время, а также и ночью сазан жирует, т. е. кормится.

С этой целью он выходит из ям на мелкие плесы или в камыши иногда еще с вечера и возвращается в свои притоны не позднее 8.9 утра; в осеннее время, особенно при пасмурной погоде, сазан кормится почти весь день. На мелких местах сазаны бывают только ночью или ранним утром, до восхода, но их нельзя, однако, назвать такой ночной рыбой, как язь, лещ, тем более налим, так как если сазаны сыты и дело подходит к осени, то они жируют только по утрам и вечерам, оставаясь ночью на ямах. Карпы - рыбы стайные, общительные, и хотя самые крупные живут отдельно от более мелких, но в одной и той же стайке бывают карпы различного возраста, величины и веса - от 3.4 фунтов до 15 и более. Однако они ходят не очень густо, а довольно длинными вереницами; из некоторых наблюдений можно заметить, что в ветреную погоду, когда шелесткамыша и шум деревьев пугают эту чуткую и осторожную рыбу, она ходит взразнобой, т. е. в одиночку. Число особей в отдельной стае никогда не бывает так значительно, как в стае лещей, и обыкновенно равняется нескольким десяткам, редко сотням, и очень немногие ямы заключают в себе тысячи сазанов, и то большею частью в конце осени, когда они собираются на зимовку.

Исключение составляют только низовья Волги, Дона и Днепра, где сазаны очень многочисленны. Мелкая несовершеннолетняя карпия, 1.2 или даже 3-летнего возраста, держится огромными стаями по заливам и затонам. По своему уму карп занимает одно из первых мест между рыбами. Англичане даже называют его водяной лисицей.

Большинство рыболовов считает его умнее леща на том простом основании, что сазана никогда ни неводом, ни на удочку нельзя поймать столько, сколько леща. Только на нижней Волге, по свидетельству Яковлева, рыбаки держатся противного мнения, потому что, по их словам, сазан слишком надеется на свою силу и часто попадает впросак, обсыхая на мели после убыли полой воды. Но онизабывают, что хорошему лещу трудно плавать и наполуаршинной глубине и что ему по необходимости приходится заблаговременно скатываться в реку.






Категория: Книги онлайн | Просмотров: 958 | Добавил: radmin | Теги: Карп, Сабанеев | Рейтинг: 0.0/0

Похожие статьи:

Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Публикации
 
Вход на сайт
 
ФОТОГРАФИИ